Книжное ци.

Питер Хег

Все великие духовные учителя указывали на то, что мир состоит преимущественно из слов.

Людей потрясает в первую очередь величие, а величие всегда трудно объяснить.

Каждому из них [бродяг и калек] случалось терять все, так что они как будто лучше понимают, что, может быть, стоит — хотя бы раз в году — немного порадоваться тому, что ты живой.

 

Алексей Злобин

На первом этаже бар, на последнем — бордель, там белорусские девушки завоевывают Европу на подступах к Северной Моравии.

 

Фазиль Искандер

Мир, в котором еще осталась полнота жеста, может быть и сам, по чертежу этого жеста, постепенно восстановлен во всей его полноте.


Щаадат тоже выпил пару кружек, но в отличие от меня сделал это не спеша, стараясь, как это принято у горцев не оскорблять взор спутника слишком явным проявлением телесной жажды.

 

Лао Цзы

Когда все спокойно, легко действовать. То, что еще не проявило признаков, легко направить. То, что слабо, легко разделить. То, что мелко, легко рассеять. Действие надо начинать с того, чего еще нет. Порядок нужно наводить тогда, когда нет смуты. Ибо большое дерево вырастает из крошечного побега, а самая высокая башня начинает с горстки земли, путешествие в тысячу ли начинается с одного шага. Великий принцип не может быть разделен, потому что множество частей не есть целое.

Позволь своему телу походить на засохшее дерево, а разуму — на мертвый пепел. Осознай подлинное знание, и избегай изобретательных размышлений. Сохраняй открытость, избегай задумчивости — и ты сможешь достичь ясности и всеобъемлющего господства. Что здесь может быть непонятного?

Проводниками могут быть пути, но не неизменные тропинки; можно определять имена, но не постоянные ярлыки.

Хлестать лошадь снова и снова — это не способ одолеть длинное расстояние.

 

Райнхольд Месснер

Страх похож на сжатый кулак: в отличии от открытой ладони он требует затрат энергии.

Идти вверх, и в то же время как кошка готовиться к прыжку — особое искусство.

 

Эрнст Хемингуэй

И вдруг кончилось, сорвалась большая птица, похожая на филина, в сумерки, только в лесу был дневной свет и пихтовые иглы кололи живот.

С ними со всеми кончалось одинаково. Когда-то это было хорошо. А теперь нет ничего хорошего.

Когда он проснулся ночью, он услышал шум ветра в кустах болиголова около дома и прибой волн о берег озера и опять заснул. Утром, когда он проснулся, дул сильный ветер, и волны высокого набегали на берег, и он долго лежал, прежде чем вспомнил, что сердце его разбито.